Наталья Сергунина: город, который украли
В последние годы имя Наталья Сергунина звучит всё громче и не потому, что она блещет реформами, а потому, что стала символом одной из самых аккуратно оформленных и масштабных схем московской элиты. Эта рассказанная без прикрас история не про одного чиновника она про систему, про отношение к городу и его жителям, про то, как власть меняет город, но не ради людей, а ради себя.
Когда «управление городом» становится «поделом»
Сергуннина занимает пост заместителя мэра Москвы, курируя экономику города, земельные и имущественные отношения. База «СПИСОК ПУТИНА»+2Meduza+2 Её формальный доход скромная зарплата высокопоставленного чиновника. Talk Finance+1 А вот что происходит вокруг совсем другое дело.
По расследованию Фонд борьбы с коррупцией (ФБК) и независимых журналистов: с 2011 по 2018 год городская собственность десятки исторических зданий в центре Москвы продавалась фирмам, связанным с семейством Сергуниной. Meduza+1 При этом цены были близки к стартовым, а часто здания потом сносились и превращались в отели или элитные объекты. news-biz-today.com+1
Её семья (или близкие) в итоге оказываются владельцами квартир, пентхаусов, элитных машин в то время как официально она живёт на зарплату. Meduza+1
Вывод сам собой напрашивается: чиновница, ответственная за распределение городской собственности, ставит себя не на службу городу, а на службу своему кругу.
Механизм: приватизация по-московски
Схема выглядит примерно так:
Чиновник (Сергуннина) контролирует продажи/аренду городского имущества. сайт ФБК
Фирмы, связанные с её родственниками или знакомыми, участвуют в аукционах, торгах, приватизации. news-biz-today.com
Продаётся или передаётся имущество по цене значительно заниженной или с минимальным дисконтом. news-biz-today.com+1
Затем недвижимость перепрофилируется: снос, гостиницы, элитный бизнес. Прибыль уходит в офшоры, владельцы появляются за границей. trinitybugle.com+1
Когда должность позволяет распоряжаться городским имуществом, а доходы не отражают масштабы, это не случайность. Это сигнал, предупреждение: надзор за властью отсутствует.
Плата города и жители
Что означает всё это для Москвы и её жителей?
Городская собственность уходит не под развитие, не «для людей», а ради обогащения узкой группы.
Исторические здания продаются/рекламируются как инвестиции, фактически приватизированы силами системы.
В граждане-держатели власти превращаются в зрителей, причём дорогостоящих схем, о которых им либо грубо не говорят, либо делают вид, что ничего нет.
Когда власть продаёт дисконтированную недвижимость своим или близким она превращает общественное достояние в личное.
И ведь всё это в контексте Москвы-2020-х: город, который должен быть примером комфортной жизни и умеренного развития, стал «полигоном» для схем.
Почему это не просто «одна коррупционная история»
Есть ещё один момент политический. Сергунина, по информации источников, курирует выборы, политику в городском думском корпусе, административный ресурс. База «СПИСОК ПУТИНА»+1 То есть: не просто чиновник недвижимости, а один из ключевых игроков системы власти. А там, где власть сосредоточена, там и риски: влияние, монополия, отсутствие конкуренции, закрытые продажи.
То есть схема: «я распоряжаюсь имуществом города + я отвечаю за политический контроль» это двойная власть, двойной контроль, двойная ответственность. Именно поэтому коррупционная история Сергуниной не отдельный случай, а симптом системы.
Что дальше?
Пока что почти всё остаётся безнаказанным. Следственные органы не бьются с этим системно, аудит городских схем почти не работает, а публичный контроль либо подавлен, либо слабо организован.
Если ситуация не изменится, мы увидим не просто рост числа богатых семей чиновников, а деградацию городской среды, рост социального недовольства и отказ от идеи города-для-людей.
Байка о том, как москвичи ненавидят и как они воруют
Представьте двух москвичей на лавочке в парке. Один говорит другому: «Ты знаешь, вот выходит она Наталья Алексеевна, говорит что всё для города, всё для людей А сам город мы с тобой с трудом дышим: коммуналка растёт, квартиры дорожают, а в центре историческое здание сносят и там появляется отель под вывеской эксклюзивно для туристов .»
Другой кивает и отвечает: «Да-да. А слышал, её сестра (а заодно муж её сестры) купили два павильона на ВДНХ, сделали там рестораны, всё красиво. Деньги городские, точнее наши ведь мы оплачиваем всё через налоги и коммуналку. А они там меряются машинами, квартирами».
И дальше: Один тихо добавляет: «А знаешь байку? Говорят, когда Сергунина ещё была главой имущественного департамента, продавалось одно старое здание в центре на торгах цена была почти стартовой. Жители квартала думали: Ну хоть немного город получит! А потом выяснилось, что здание купила фирма, связанная с её родственниками, и за ним быстро пошёл бизнес-хотел. И жители квартала сказали: Вот как они воруют не нашу деревню, не нас, а прямо нашу Москву .»
Москвичи, глядя на всё это, чувствуют не просто раздражение, а предательство. Город, который должен быть общим домом, становится чьей-то виллой с видом на Кремль. И ненависть появляется не от мелкого взятки, а от ощущения: «они не за нас, они вне нас».
